?

Log in

No account? Create an account

"горы от ума"

на самом деле, не может быть никакого "горя от ума".
"горе от ума" свидетельствует только о том, что ум - так себе. то есть, что знание пока недостаточно, несовершенно.

у брехта в "ме-ти" было такое:
Ро заметил: наши противники много знают. Ме-ти сказал: сказать это о наших противниках - значит сказать недостаточно. Против их знаний свидетельствует то, что они являются нашими противниками.

горе приносят враги, а не друзья.
если наш ум недостаточно умощнен и приносит нам горе, то мы с этим своим умом - противники самим себе.
м.ямпольский в заметке, посвященной памяти а.драгомощенко, говорит о том, что (для драгомощенко) память неразрывно связана со смертью. понятно: память предполагает смерть, потому что содержимое памяти, по идее, должно быть (не может не быть) застывшим, завершенным (для сознания) - как фотография.
соответственно, поэзия, чтобы производить не мертвое, должна сопротивляться памяти. что и практикует драгомощенко, последовательно очищая свое поэтическое письмо от всего, что могло бы способствовать запоминанию и вспоминанию, будь то метр или узнаваемые, яркие образы.

что, однако, бросается в глаза на этом фоне, так это то, что, по видимости, вообще способность речи передавать значения, то есть, быть средством коммуникации, обеспечена именно памятью, или, точнее, общностью памяти. то, что собеседники разделяют контекст, содержательной составляющей которого представляется как раз память, является условием того, что они могут общаться.
то есть, эта производящая разрыв с памятью поэзия производит катастрофу коммуникации. это немая речь, которая ничего не говорит, речь, которая изо всех сил старается быть непонятной.

а пару постов назад я тут писал о некой противоположной ситуации - когда память подавляет речь, когда какие-то содержания памяти по тем или иным причинам (эти причины могут быть внешними - это когда типа нельзя, - или внутренними, имманентными самой памяти, это типа чрезмерная интенсивность содержаний) не могут быть выражены в речи, речь тогда превращаеися в некий шепот, в невнятное бормотание. или, может, в крик. это тоже немая речь, она бы и хотела что-то (рас)сказать, да просто не может.

то есть, получается, бывают две возможных катастрофы коммуникации, определяющих два вида одиночества: одна - когда речь сопротивляется памяти, другая - когда память подавляет речь. я по ряду причин, о которых как-нибудь потом, назвал бы их, соответственно, абстракцией и руиной.
и вот кажется мне, в свете "логики и существования" жана ипполита, что в основе гегелевской диалектики, этой страшно хрупкой конструкции логической речи, как раз балансирование между этими двумя безднами.
надо беньямина перечитать.

пост скриптум:
не знаю, почему, но меня вот эта фигура двойственного одиночества и двойственной немой речи заставляет вспомнить следующее.
на одной из лекций йоэля регева о материалистической диалектике оргазма (а он там топит за радикальный аутизм - долгая история) его спросили, а как, мол, Вы насчет (критического) тезиса Жижека, что у нас, при капитализме, не секс, а только мастурбация с живым партнером. а регев и говорит, мол, все так, только при чем тут капитализм, да и вообще это тезис не критический, а просто только с живым партнером и возможна настоящая мастурбация.
то есть, по ходу, для немой речи, для одиночества необходим другой.
и правда. помнится, когда мы с товарищем Арсюхой проходили тест "кокой ты долбоеб?", там был вопрос "когда дрочишь, что бормочешь?"

ах эти танцы

Рассказывают, например, следующую историю, удивительно похожую на правду. Один старый чиновник, добрый, смирный человек, целые сутки изучал трудное дело, к тому же чрезвычайно запутанное из-за вмешательства адвокатов, - усерднее таких чинуш никого не найти. Уже к утру, проработав двадцать четыре часа без видимых результатов, он подошел к входной двери, спрятался за ней и каждого адвоката, который пытался войти, сбрасывал с лестницы. Адвокаты собрались на лестничной площадке и стали советоваться, что им делать. С одной стороны, они не имеют права требовать, чтобы их впустили, значит, жаловаться на этого чиновника по начальству они не могут, а кроме того, как уже говорилось, они должны остерегаться и не раздражать чиновников зря. С другой же стороны, каждый проведенный вне суда день для них потерян, и проникнуть туда им очень важно. В конце концов они договорились измотать старичка. Стали посылать наверх одного адвоката за другим, те взбегали по лестнице и давали себя сбрасывать оттуда при довольно настойчивом, но, разумеется, пассивном сопротивлении, а внизу их подхватывали коллеги. Так продолжалось почти целый час, и тут старичок, уже сильно уставший от ночной работы, совсем сдал и ушел к себе в канцелярию. Стоявшие внизу сначала не поверили и послали одного из коллег наверх взглянуть, действительно ли за дверью никого нет. И только тогда они все поднялись наверх и, должно быть, не посмели даже возмутиться.

Ф.Кафка "Процесс"
не писал сюда сто лет. а тут как написал, так стал перечитывать. полистал посты. 2012, 2011, 2010.
и тоска охватила меня. я, ребята, порядком постарел.

и ладно, бог с ним, что я теперь не тот развязный лихой дуралей, который мог запросто позволить себе нести всякую чушь (ой ли?) и типа ну рвать рубаху на груди.

цимес в том, что с тех пор появились вещи (things), о которых нельзя говорить. память, которую нельзя разделить.
то есть как. и говорить можно, и разделять. можно даже публиковать. (наверное, из этого должна рождаться литература. или еще какая херь.)
но нельзя сказать "а помнишь". или бессмысленно.
"ха! приходи через 7 лет) поговорим)". ye, fuckn sure.

но главное, что вот такие вещи однажды появились, а больше не появлялись. и не появляются. и нет ощущения, что появятся. пройдет 7 лет. и еще 7. вся эта несчастная жизнь. и ни фига. то, что я думал, что я буду вспоминать на смертном одре 4 года назад, то и теперь.

нет смысла говорить банальности. типа вот эта хуйня, она, короче, капец тяжелая. тянет вниз... к земле... на дно... висит над головой... как.... - пытался придумать какое-нибудь выпендрежное сравнение, пришло в голову - как свинцовая жопа. висит над головой как свинцовая жопа - well done, gosha. ну и не дает развернуться к миру, по-настоящему, как говорят, им заинтересоваться.
я думаю, что это о моем обсессивном неврозе. люди ходят к психоаналитикам, а я вот - думаю. у меня в голове мигом проносится множество объяснений, идей, предложений. мне все ясно. слишком ясно. кто-то сказал, что экономика - печальная наука. мгм.

я постарел, ребята. я как-то очень постарел.

почему я за революцию? да вот поэтому.

ну хоть искусство писания заунывных постов я ничуть не утратил.
ну ладно, бог с ним. а чего, есть тут кто-нибудь вообще? :)
so, Альтюссер является несомненно ключевой фигурой в развитии материалистической диалектики. и всё из-за его спинозизма. именно присутствие Спинозы (скрытое или явное) в его попытке сформулировать тру материалистическую диалектику делает его таким значимым. и в то же время становится впоследствии причиной его коллапса в алеаторный материализм.
а все дело, конечно, в этой самой спинозистской абсолютно бесконечной субстанции.

говоря абстрактно, материалистическая диалектика отличает себя от идеалистической (имеется в виду, разумеется, главным образом, Гегель) диалектики по двум признакам:
1)если последняя представляется как собирающая, систематизирующая теория пройденного пути, "свершенного дела", то первая должна быть трансформативной, преобразующей. и это, вообще говоря, просто адекватное понимание диалектики как учения о движении (у Альтюссера с этим значением связывается термин "практика", однако с этим все сложно).
2)аспект "материи": идеалистическая диалектика - это так или иначе "не-всё". хотя каково именно содержание того "ещё", которое есть помимо неё, - тут, в общем, раздолье (у Альтюссера это, ясное дело, сверхдетерминация).
вопрос о связи одного с другим, "трансформативности" и "еще", - не только любопытный, но и, возможно, решающий (у Альтюссера тут Ленин, виртуозный практик сверхдетерминации).

но, в общем, если обратить внимание на второй пункт, то беда Гегеля, в общем-то, в том, что он как-то очень легко расправляется со Спинозовской абсолютно бесконечной субстанцией. как? по видимости, за счет превращения субстанции в субъект. с рефлексией, как водится. ну и субъект и переходит в свой предикат, что и есть базовая фигура гегелевской диалектической логики.
однако если то же самое сказать в терминах Спинозы, то получится, что субстанция переходит в свой атрибут. что, конечно, какая-то дичь, потому что субстанция-то остается абсолютно бесконечной. и тут-то и появляется "материя" материалистической диалектики; эта "материя" обозначает не что иное, как остаток, избыток субстанции, который оказывается вытеснен гегелевской логикой.
ну тут Альтюссер по каким-то причинам (каким? на первый взгляд, совершенно идеологическим, but that remains to be seen) и останавливается, выбирая в итоге не Гегеля, а Спинозу, признав, что этот избыток вообще не диалектизируем.
однако рецепт победы прямо противоположный: спинозистская субстанция - это тайный очаг контрреволюции, и хотя обнаружить его можно только с помощью Спинозы, именно Гегель - наш, пусть и облажавшийся, союзник. и задача - исправить его ошибку, и диалектизировать/экспроприировать и абсолютно бесконечное сущее. просто средства гегелевской логической диалектики для этого не годятся.
главное у леонарда коэна, конечно, то, что не просто "there's a crack in everything", но "that's how the light gets in".
что "there's a crack in everything", мог бы спеть и кейв. и вэйтс. да даже аксл роуз.
причем то, что раскол и есть место света, - это у Коэна и не симфония разрушения в духе калугина, у которого мужик, разносящий правительственные здания на бульдозере, мог бы привести бога в фильм "левиафан".

вещи валяются вокруг в печали, потому что у них внутри дыра ("размером с гомера симпсона"). эта печаль яснее всего показана в фильме "соединенные штаты лиланда". вещи, звери, люди.
как поясняет маркузе, обсуждая диалектику гегеля, эта дыра - разрыв между действительностью и возможностью. всякое сущее в сущности больше, чем оно есть, и только в движении к тому, чем оно может быть, все становится самим собой. так это у гегеля.
не совсем так в диалектическом материализме и не так у коэна. дыра остается, но нет движения самоосуществления. и люди и звери и вещи все пребывают либо в оцепенении печали, либо в истерическом разыгрывании собственной ложной полноты (у меня все хорошо, я развиваюсь и самореализуюсь. бум - атомный взрыв). кто-то писал, что ад - это место абсолютного разрыва между действительным и возможным.

может быть, самая смешная шутка - что вершиной атеизма является признание того, что бог таки есть. и он таки всеблагой и всемогущий творец. вот это самое "that's how the light gets in". и это не скачок веры какой-то, обеспечивающий "полагание данности", а издевательство.
как у того же гегеля: "государство - действительность нравственной идеи". дорогого стоит эта нравственная идея, если взглянуть на эти самые государства.
у вэйтса вот бог эвакуирован из мира, он "away on business". тем самым он спасен от бытия - этого бытия.
у коэна бог здесь. "hellelujah". просто he wants it darker.

вроде пора было бы уже привыкнуть к тому, что все эти крутые пацаны имеют склонность рано или поздно помирать. но вот откинулся Коэн - уже месяц назад - и меня все никак не отпускает.

конец истории музыки?

решил ввести в свою жежешечку новый жанр: заметки по ходу чтения разных текстов. придаю ему гордый тэг "reading stuff"
сегодня - по поводу пары текстов Даниила Бутыгина, поборника современной экспериментальной музыки, в частности, импровизационной музыки
http://syg.ma/@burygin/zvuk-kak-obiekt-muzyka-kak-dieistviie-muzykant-kak-muzykant
http://syg.ma/@burygin/arturas-bumshtieinas-o-kontsieptualizmie-i-apropriatsii

0.я, вообще, человек бескультурный и необразованный и ничего особо не знаю. и все же.

1.мне кажется, ситуация современной музыки, музыки ХХ века и далее, определяется тем, что оказываются разделены два аспекта классической музыки (классической ~ композиторской, т.е., исключаем фольклор, хотя он и пробирается в современность тайком через всякий блюз. в целом же речь у нас тут идет о том, что делает композитор). эти два аспекта я бы назвал: миметический (выражение) и технический. с одной стороны, классическая музыка миметична, она выражает, реперезентирует некую чувственность. с другой стороны, это выражение там связано с многоплановым техническим регламентом: иерархией ступеней звукоряда и интервалов, правилами разрешения и т.п. прелесть в том, что в своем единстве эти два аспекта дают музыке некоторую имманентную логику. ее выразительность осуществляется через технику и в технике, а техника служит выразительности.
теперь, если взять первое (по крайней мере, одно из) явление, относящееся к современной музыке, сериализм, то тут техника как бы автономизируется. она освобождается от выразительности. композитор устанавливает для технического аспекта некий внешний относительно музыки закон, например, такую-то последовательность ступеней хроматической гаммы. и получается звучание математических рядов. а дальше идут всевозможные музыкальные эксперименты, в которых музыку заставляют соприкасаться со своим внешним: шумом, звуком вообще, пространством. ну и алеаторная музыка, фри-джаз и импровизация - сюда же.
что же касается выразительности, то она оказывается неуместной в этом рационалистическом контексте и (по)падает в ведение масскульта. вся вот эта "слишком человеческая" поп-музыка и легкая музыка, которая стремится "к массовой унификации и тиражированию клише" и производит образцы для чувственности и переживаний.

2.самое странное в текстах Бутыгина - концовка первой статьи, где он зачем-то говорит, что импровизирующие музыканты - это субъекты в мире звучащих объектов, который представляет собой современная инструментальная музыка.
субъект-объектное отношение было в классической музыке. там да, вся эта гегельянская диалектическая история. субъект наполняет отчужденные звучащие объекты своей логикой, дает ему принцип движения, целесообразность. новая же музыка начинается именно с провала субъекта. она говорит нам: давайте послушаем объект сам по себе, убрав субъект с его мышлением.
в поп-музыке субъект есть, но это фэйковый субъект, идеологический, как у Альтюссера, субъект, узнающий себя в. вот эта критика, что, мол, мы в поп-музыке видим надрыв выражения индивидуальности (см. первую статью), она хоть и набила оскомину, но верна. именно поэтому вышедший из поп-музыки панк является в каком-то смысле ее вершиной, потому что панк - это рефлексия фэйковости ее субъективности, и поэтому он, как верно писал когда-то Рондарев, делает из нее карнавал.

3.и, короче, ситуация у нас такая.
с одной стороны у нас музыка, которая просто зависла на своем объективном пределе и просто бесконечно соприкасается с шумом и математикой (Ксенаксис и Кейдж, см. Рясов, см. второй текст Бутыгина (композиция - политика: отбор, какие объекты звучат в мире моего произведения)), а с другой стороны - субъект, выражающий в музычке свое вращение в замкнутом круге своего самоотрицания.

в общем, если так смотреть на эти дела, то опять конец времен получается
what'd ye say?

just hangin' round

1.в былые времена, когда тостовый хлебушек, который я ем, стоил рублей 30, цитрамон, который я ем, стоил рублей 10.
теперь хлебушек стоит 65, а цитрамон 79.
а вы говорите, антиалкогольное законодательство.

2.как-то Жижека спросили: what's the most important thing life has taught you?
а он ответил: it's that life is a stupid miserable thing that has nothing to teach you
это, я думаю, основа материалистической позиции

3.традиционное майское: я в гробу видел такую погоду

tags:

открыл "Наготу" Агамбена и тут же понял, что кой-чего думал. вот - записываю, пока не начал читать

1.шутки
шутка, рассказанная Олейником: "я снял с нее платье, а под ним ничего нового"
шутка, пересказанная Жижеком: "посмотрите, какой позор, под одеждой она совершенно голая"
а еще в отличном британском сериале "coupling" есть такой эпизод. барышня пригласила молодого человека к себе домой на ужин. и молодой человек почему-то не спокоен. ну и она такая: "стив, what's up?" а он: "видишь ли, для юноши вот эти свидания - дело гораздо более тревожное, чем для девушки. вы всегда на шаг впереди, потому что вы уже знаете (решили), будет что-то или нет, а мы до последнего не знаем, повезет ли". а она: "ну стив, чтобы ты не волновался, тебе сегодня точно повезет". молодой человек забеспокоился еще больше.

2.нововременное желание познания можно понять как желание обнажения "мира". мы хотим голой правды (голую правду), увидеть действительность такой, какая она есть, без идеологических и мистических одежд и масок.
но как свидетельствуют шутки, с этим есть двоякая проблема: когда одежды сняты, непонятно, что дальше, что теперь (1), и нагое тело оказывается не менее загадочным и неясным, чем тело одетое, оно оказывается как бы одето в собственную наготу (2). собственно, кантианство - это признание того, что у нас нет доступа к наготе, а гегельянство - признание того, что наготы просто нет, а все что есть - это бесконечное раздевание.
в общем-то, это похоже на беньяминовскую ауру: обнаженное тело, данное нашему внимательному взгляду как некая целостность, как самотождественный объект, оказывается наделено неким избытком, нам кажется, что в нем есть еще что-то, чего наш взгляд не видит. это и позволяет обнаженному телу быть все еще эротичным, сексуальным, интересным в конце концов - ведь ясно, и я всегда говорил, что правильный шмот - это гораздо сексуальнее, чем нагота.

3.что же касается секса, который - есть такое мнение - только и есть подлинное обнажение, то ведь он происходит только через посредство не-обращения внимания на эту данность обнаженного тела, или, лучше сказать, вообще помимо нее.
то есть движение обнажения/раздевания и движение-к-сексу - это, пожалуй, просто две разные вещи.
пересмотрели тут с товарищем Аладдина.
интересно про супирабилки. цимес в том, что одна из немногих вещей, которые Джинн говорит, что не может сделать - это заставить кого-то в кого-то влюбиться. тем самым задаётся область некого "внутреннего", которое вне его власти (она, кажется, совпадает с областью "свободной субъективности"). зато он может на заказ мутить какие угодно темы с объектами, "внешним". из обезьяны слона сделать например - это раз плюнуть.
и забавно, что политические и социальные статусы относятся именно к этому "внешнему". зоркий глаз студента-политтеоретика не мог не заметить, как прикольно происходит их магическая смена. например, Джофар, становясь султаном, просто облекается в белые одежды власти.

ещё вспомнил про Маску.
там пацану, который может из надувного шарика сделать томмиган, создать у себя в кармане фотку жены инспектора, заставить ментов петь и плясать и т.д., приходится грабить банк чтобы раздобыть денег. то есть, создать из ничего деньги он не способен.
в фильме "молодость" есть замечательный эпизод: один старый пердун говорит другому старому пердуну что-то типа: "есть люди красивые и уродливые. а ещё есть симпатичные". а потом выбрасывается из окна и разбивается в лепёшку.

старость не связана с возрастом непосредственно.
более того, старость - это даже не когда "я снял с неё платье, а под платьем ничего нового". вот, например, "в ожидании годо" беккета: в ситуации "ничего нового" текст продолжает писаться и даже оказывается не на шутку захватывающим. сущность того что повторяется меняется просто в силу повторения. в конце концов, повторение - это ритм. а ритм - это уже музыка.
как раз это, в общем-то, то что нужно. потому что на определённом уровне это антиэкономично. пока тратишь жизнь ("впустую", например, на "ничего нового"), ты как раз и молод. какая амнезия заставляет нас мешать пиво и виски, несмотря на то, что голова с утра как тыква? вот именно эта. а вот в старости к жизни начинаешь относиться экономно. осторожно инвестировать. учитывать её, накапливать в знаках. сова минервы вылетает, вся херня. на бесплодной земле создаются музеи.

старость - это когда платье снято с самого снятия платьев. когда пропадает тот интерес, который питает силы, нужные для того чтобы что-то предпринимать чтобы снять платье.
с написанием текстов дела обстоят примерно так же, как с склеиванием девиц.
это вот как: я фланирую по страницам вконтактике и лайкаю фоточки - и больше ни черта не делаю.
и точно так же: читаю книги или статьи и отмечаю и выписываю фрагменты и ни черта не пишу сам.
полная аналогия. выписки, карандашные пометки и т.п. - это один в один лайки.

но ведь лайканье фоточек и не-писание девицам происходит по двум причинам:
1)стрёмно, что отошьют;
2)сложно выбрать из великого многообразия: если остановиться на одной, то что же будет со всеми другими?

вдруг курсовая напишет мне сама?

tags: