?

Log in

главное у леонарда коэна, конечно, то, что не просто "there's a crack in everything", но "that's how the light gets in".
что "there's a crack in everything", мог бы спеть и кейв. и вэйтс. да даже аксл роуз.
причем то, что раскол и есть место света, - это у Коэна и не симфония разрушения в духе калугина, у которого мужик, разносящий правительственные здания на бульдозере, мог бы привести бога в фильм "левиафан".

вещи валяются вокруг в печали, потому что у них внутри дыра ("размером с гомера симпсона"). эта печаль яснее всего показана в фильме "соединенные штаты лиланда". вещи, звери, люди.
как поясняет маркузе, обсуждая диалектику гегеля, эта дыра - разрыв между действительностью и возможностью. всякое сущее в сущности больше, чем оно есть, и только в движении к тому, чем оно может быть, все становится самим собой. так это у гегеля.
не совсем так в диалектическом материализме и не так у коэна. дыра остается, но нет движения самоосуществления. и люди и звери и вещи все пребывают либо в оцепенении печали, либо в истерическом разыгрывании собственной ложной полноты (у меня все хорошо, я развиваюсь и самореализуюсь. бум - атомный взрыв). кто-то писал, что ад - это место абсолютного разрыва между действительным и возможным.

может быть, самая смешная шутка - что вершиной атеизма является признание того, что бог таки есть. и он таки всеблагой и всемогущий творец. вот это самое "that's how the light gets in". и это не скачок веры какой-то, обеспечивающий "полагание данности", а издевательство.
как у того же гегеля: "государство - действительность нравственной идеи". дорогого стоит эта нравственная идея, если взглянуть на эти самые государства.
у вэйтса вот бог эвакуирован из мира, он "away on business". тем самым он спасен от бытия - этого бытия.
у коэна бог здесь. "hellelujah". просто he wants it darker.

вроде пора было бы уже привыкнуть к тому, что все эти крутые пацаны имеют склонность рано или поздно помирать. но вот откинулся Коэн - уже месяц назад - и меня все никак не отпускает.

конец истории музыки?

решил ввести в свою жежешечку новый жанр: заметки по ходу чтения разных текстов. придаю ему гордый тэг "reading stuff"
сегодня - по поводу пары текстов Даниила Бутыгина, поборника современной экспериментальной музыки, в частности, импровизационной музыки
http://syg.ma/@burygin/zvuk-kak-obiekt-muzyka-kak-dieistviie-muzykant-kak-muzykant
http://syg.ma/@burygin/arturas-bumshtieinas-o-kontsieptualizmie-i-apropriatsii

0.я, вообще, человек бескультурный и необразованный и ничего особо не знаю. и все же.

1.мне кажется, ситуация современной музыки, музыки ХХ века и далее, определяется тем, что оказываются разделены два аспекта классической музыки (классической ~ композиторской, т.е., исключаем фольклор, хотя он и пробирается в современность тайком через всякий блюз. в целом же речь у нас тут идет о том, что делает композитор). эти два аспекта я бы назвал: миметический (выражение) и технический. с одной стороны, классическая музыка миметична, она выражает, реперезентирует некую чувственность. с другой стороны, это выражение там связано с многоплановым техническим регламентом: иерархией ступеней звукоряда и интервалов, правилами разрешения и т.п. прелесть в том, что в своем единстве эти два аспекта дают музыке некоторую имманентную логику. ее выразительность осуществляется через технику и в технике, а техника служит выразительности.
теперь, если взять первое (по крайней мере, одно из) явление, относящееся к современной музыке, сериализм, то тут техника как бы автономизируется. она освобождается от выразительности. композитор устанавливает для технического аспекта некий внешний относительно музыки закон, например, такую-то последовательность ступеней хроматической гаммы. и получается звучание математических рядов. а дальше идут всевозможные музыкальные эксперименты, в которых музыку заставляют соприкасаться со своим внешним: шумом, звуком вообще, пространством. ну и алеаторная музыка, фри-джаз и импровизация - сюда же.
что же касается выразительности, то она оказывается неуместной в этом рационалистическом контексте и (по)падает в ведение масскульта. вся вот эта "слишком человеческая" поп-музыка и легкая музыка, которая стремится "к массовой унификации и тиражированию клише" и производит образцы для чувственности и переживаний.

2.самое странное в текстах Бутыгина - концовка первой статьи, где он зачем-то говорит, что импровизирующие музыканты - это субъекты в мире звучащих объектов, который представляет собой современная инструментальная музыка.
субъект-объектное отношение было в классической музыке. там да, вся эта гегельянская диалектическая история. субъект наполняет отчужденные звучащие объекты своей логикой, дает ему принцип движения, целесообразность. новая же музыка начинается именно с провала субъекта. она говорит нам: давайте послушаем объект сам по себе, убрав субъект с его мышлением.
в поп-музыке субъект есть, но это фэйковый субъект, идеологический, как у Альтюссера, субъект, узнающий себя в. вот эта критика, что, мол, мы в поп-музыке видим надрыв выражения индивидуальности (см. первую статью), она хоть и набила оскомину, но верна. именно поэтому вышедший из поп-музыки панк является в каком-то смысле ее вершиной, потому что панк - это рефлексия фэйковости ее субъективности, и поэтому он, как верно писал когда-то Рондарев, делает из нее карнавал.

3.и, короче, ситуация у нас такая.
с одной стороны у нас музыка, которая просто зависла на своем объективном пределе и просто бесконечно соприкасается с шумом и математикой (Ксенаксис и Кейдж, см. Рясов, см. второй текст Бутыгина (композиция - политика: отбор, какие объекты звучат в мире моего произведения)), а с другой стороны - субъект, выражающий в музычке свое вращение в замкнутом круге своего самоотрицания.

в общем, если так смотреть на эти дела, то опять конец времен получается
what'd ye say?

just hangin' round

1.в былые времена, когда тостовый хлебушек, который я ем, стоил рублей 30, цитрамон, который я ем, стоил рублей 10.
теперь хлебушек стоит 65, а цитрамон 79.
а вы говорите, антиалкогольное законодательство.

2.как-то Жижека спросили: what's the most important thing life has taught you?
а он ответил: it's that life is a stupid miserable thing that has nothing to teach you
это, я думаю, основа материалистической позиции

3.традиционное майское: я в гробу видел такую погоду

tags:

открыл "Наготу" Агамбена и тут же понял, что кой-чего думал. вот - записываю, пока не начал читать

1.шутки
шутка, рассказанная Олейником: "я снял с нее платье, а под ним ничего нового"
шутка, пересказанная Жижеком: "посмотрите, какой позор, под одеждой она совершенно голая"
а еще в отличном британском сериале "coupling" есть такой эпизод. барышня пригласила молодого человека к себе домой на ужин. и молодой человек почему-то не спокоен. ну и она такая: "стив, what's up?" а он: "видишь ли, для юноши вот эти свидания - дело гораздо более тревожное, чем для девушки. вы всегда на шаг впереди, потому что вы уже знаете (решили), будет что-то или нет, а мы до последнего не знаем, повезет ли". а она: "ну стив, чтобы ты не волновался, тебе сегодня точно повезет". молодой человек забеспокоился еще больше.

2.нововременное желание познания можно понять как желание обнажения "мира". мы хотим голой правды (голую правду), увидеть действительность такой, какая она есть, без идеологических и мистических одежд и масок.
но как свидетельствуют шутки, с этим есть двоякая проблема: когда одежды сняты, непонятно, что дальше, что теперь (1), и нагое тело оказывается не менее загадочным и неясным, чем тело одетое, оно оказывается как бы одето в собственную наготу (2). собственно, кантианство - это признание того, что у нас нет доступа к наготе, а гегельянство - признание того, что наготы просто нет, а все что есть - это бесконечное раздевание.
в общем-то, это похоже на беньяминовскую ауру: обнаженное тело, данное нашему внимательному взгляду как некая целостность, как самотождественный объект, оказывается наделено неким избытком, нам кажется, что в нем есть еще что-то, чего наш взгляд не видит. это и позволяет обнаженному телу быть все еще эротичным, сексуальным, интересным в конце концов - ведь ясно, и я всегда говорил, что правильный шмот - это гораздо сексуальнее, чем нагота.

3.что же касается секса, который - есть такое мнение - только и есть подлинное обнажение, то ведь он происходит только через посредство не-обращения внимания на эту данность обнаженного тела, или, лучше сказать, вообще помимо нее.
то есть движение обнажения/раздевания и движение-к-сексу - это, пожалуй, просто две разные вещи.
пересмотрели тут с товарищем Аладдина.
интересно про супирабилки. цимес в том, что одна из немногих вещей, которые Джинн говорит, что не может сделать - это заставить кого-то в кого-то влюбиться. тем самым задаётся область некого "внутреннего", которое вне его власти (она, кажется, совпадает с областью "свободной субъективности"). зато он может на заказ мутить какие угодно темы с объектами, "внешним". из обезьяны слона сделать например - это раз плюнуть.
и забавно, что политические и социальные статусы относятся именно к этому "внешнему". зоркий глаз студента-политтеоретика не мог не заметить, как прикольно происходит их магическая смена. например, Джофар, становясь султаном, просто облекается в белые одежды власти.

ещё вспомнил про Маску.
там пацану, который может из надувного шарика сделать томмиган, создать у себя в кармане фотку жены инспектора, заставить ментов петь и плясать и т.д., приходится грабить банк чтобы раздобыть денег. то есть, создать из ничего деньги он не способен.
в фильме "молодость" есть замечательный эпизод: один старый пердун говорит другому старому пердуну что-то типа: "есть люди красивые и уродливые. а ещё есть симпатичные". а потом выбрасывается из окна и разбивается в лепёшку.

старость не связана с возрастом непосредственно.
более того, старость - это даже не когда "я снял с неё платье, а под платьем ничего нового". вот, например, "в ожидании годо" беккета: в ситуации "ничего нового" текст продолжает писаться и даже оказывается не на шутку захватывающим. сущность того что повторяется меняется просто в силу повторения. в конце концов, повторение - это ритм. а ритм - это уже музыка.
как раз это, в общем-то, то что нужно. потому что на определённом уровне это антиэкономично. пока тратишь жизнь ("впустую", например, на "ничего нового"), ты как раз и молод. какая амнезия заставляет нас мешать пиво и виски, несмотря на то, что голова с утра как тыква? вот именно эта. а вот в старости к жизни начинаешь относиться экономно. осторожно инвестировать. учитывать её, накапливать в знаках. сова минервы вылетает, вся херня. на бесплодной земле создаются музеи.

старость - это когда платье снято с самого снятия платьев. когда пропадает тот интерес, который питает силы, нужные для того чтобы что-то предпринимать чтобы снять платье.
с написанием текстов дела обстоят примерно так же, как с склеиванием девиц.
это вот как: я фланирую по страницам вконтактике и лайкаю фоточки - и больше ни черта не делаю.
и точно так же: читаю книги или статьи и отмечаю и выписываю фрагменты и ни черта не пишу сам.
полная аналогия. выписки, карандашные пометки и т.п. - это один в один лайки.

но ведь лайканье фоточек и не-писание девицам происходит по двум причинам:
1)стрёмно, что отошьют;
2)сложно выбрать из великого многообразия: если остановиться на одной, то что же будет со всеми другими?

вдруг курсовая напишет мне сама?

tags:

Изабелла и симулякр

истина, в том числе истина любви, всегда запаздывает, или даже вовсе - приходит слишком поздно, когда вечеринка уже закончилась. мы понимаем смысл происходящего, когда оно уже стало происшедшим, кристаллизировалось в прошлое, когда оно актуально только в качестве памятника - или руины. story of my life.

у меня тут такое запоздалое явление истины случилось с двумя страстями моей молодости, и при этом они удивительным образом совместились.

на днях я зашёл в районный супермаркет SPAR с намерением взять чего выпить. я заглянул в карман, и вспомнил, что вообще-то настали суровые времена, надо затягивать пояса. благо, мне было ещё что вспомнить, и вспомнил я - о королеве юных дней моих, Изабелле за 69р.
"вино столовое красное полусладкое" в коробочке, облик которой не поддаётся забвению, ибо точно таким же сиреневым пятном показывает себя мир на следующий день после употребления этого напитка.
Изабелла в коробочке теперь стоит 119р. зато появилась бутылированная Изабелла "Страстная" за 99.

и тут - интуиция, связанная со второй давно забытой страстью. мне думается, что эта самая Изабелла - возможно один из лучших образчиков бодрийяровского симулякра. это "вино" (этикетка честно признаётся: винный напиток), которое не имеет никакого отношения к Вину (тому самому, которое кровь пречистая Христа и все вполне локализуемые и исполненные достоинства традиции виноделия) и в то же время обладает соизмеримой, ато и большей реальностью, чем Вино.

вот такая гиперреальность царит у нас в Коломне.

no subject bitch

учу я, учу эту философию - и всё жду, когда же уже тексты, чёрт побери, станет писать хоть капельку легче.
а не становится - ни капельки. пока - чем дальше, тем тяжелее.
и было бы как бы сука там чему тяжело писаться - так пишется-то чёрт знает что.

и у меня даже подумать об этом, спекулятивную интервенцию, так сказать, произвести - сил нет.
мало что впечатляет меня больше, чем здоровые гранитные каменюги, в больших количествах валяющиеся в лесах Карелии и прилегающих районов.
и мой, простите за каламбур, astonishment удваивается каждый раз, когда я говорю: "блядь, чуваки, только посмотрите на эти камни" и слышу в ответ от своих подкованных в естественной истории товарищей: "да их сюда принёс ледник".

однажды я пил чёрную водку. Absolut. водка как водка, довольно мягкая, но иссиня-чёрного цвета. пьётся легко и с удивлением.
в поисках объяснений начинаешь читать этикетку и узнаешь, что просто эта водка настоена на соке чёрной морковки.

в этих двух случаях объяснения - "здесь столько огромных камней потому, что их сюда принёс лёд" и "водка чёрная потому, что настоена на чёрной морковке" - явствует одна и та же логика, императив которой - "объясняй странное странным".
выяснение потенциала этой логики для науки, призванной понять мир, обнаруживающий себя как чем далее, тем более страннный, - задача.
сегодня, друзья мои, наступила новая эпоха.
теперь, придя в паб или бар, мы не найдём ни одной пепельницы, и табачный дым не будет больше, успокаивая душу и согревая сердце, клубиться над столами и барными стойками.
с 1го июня на всей территории РФ запрещено курение сигарет, сигар и кальянов в общественных местах.

сегодня мы с товарищами решили устроить поминки, отпраздновать последний день старого мира.
конечно, мы пошли в Tara Brooch, лучший паб этого забытого богом города, пристанище всякого, кто хранит радость духа.
и что вы думаете? всё, пиздец. "здесь больше не курят :(". так горько мне не было никогда в жизни. без всякого Гиннесса. нам стало так не по себе, что мы просто встали и ушли.
слава богу, в Mollie's всё-таки решили подождать до завтра. и я пил тёмное, курил Pall Mall и думал. а потом у меня закончились деньги. от этого стало ещё грустнее.
возможно, больше я никогда в своей жизни не смогу покурить в пабе.

каждый день от жизни отрезают маленький кусочек. остаётся всё меньше. мир становится всё злее.
что дальше?
обнаружил у Агамбена интересное об истории теории человеческого капитала.

"В 1942 году Германский институт в Париже решил распространить публикацию, призванную проинформировать французов - своих друзей и союзников - о сути и особенностях политики национал-социализма в сфере здравоохранения и евгеники. Книга, в которой были собраны тексты выступлений наиболее авторитетных немецких специалистов по данному вопросу (...) и высокопоставленных чиновников..., имела показательный заголовок "Государство и здоровье" ".

Агамбен цитирует текст за авторством Ганса Рейтера: "В предшествующие века большие международные конфликты в большей или меньшей степени были вызваны необходимостью гарантировать неприкосновенность государственных владений...
Лишь в начале нашего столетия в Германии, основываясь на теориях именно либерального характера, стали принимать в расчёт и определять человеческую ценность... Тогда, когда Гельферих оценил национальное немецкое богатство в 310 миллиардов марок, Зан заметил, что, несмотря на столь внушительные материальные блага, существует ещё и " "богатство живое", оцениваемое в 1061 миллиард марок" " ".

"Значительная новизна национал-социализма, по мнению Рейтера, состоит в том, что именно это живое достояние и выступает на первый план в интересах и расчётах рейха, становясь основой новой политики..."

Такие дела.